Геронтий (gerontiey) wrote,
Геронтий
gerontiey

Category:

Учение проф. МДА А.И. Осипова о грехе. Часть 2. Ученик Фейербаха и Маркиона

Во второй части рассматривается лекция А.И. Осипова «Оценка антропоморфизмов в изображении Бога в Писании»

Прежде, чем разбирать учение А.И. Осипова об антропоморфизмах, следует сказать, что сам термин заимствован  из внешней и враждебной христианству философии, один из столпов которой, философ - материалист Людвиг Фейербах, учил об этом в труде «Сущность христианства» следующим образом:

«Когда человек приходит к сознанию, что божественные свойства суть только антропоморфизмы, то есть человеческие представления, у него закрадывается сомнение, неверие. Если это сознание не влечет за собой полного отрицания свойств, а затем и субъекта, которому их приписывают, то это объясняется лишь малодушием и слабостью мышления. Сомневаясь в объективной истинности этих свойств, ты не можешь не сомневаться в объективной истинности субъекта, которого ими наделяют. Если эти свойства антропоморфизмы, то и субъект их также антропоморфизм. Если любовь, доброта, индивидуальность суть определения человеческие, то и основное существо, обладающее ими, самое существование бога и вера в его бытие– всё это антропоморфизмы, исключительно человеческие предположения. Не есть ли вообще вера в бога предел человеческого представления?».

Иными словами, уже только одним употреблением этого термина О. соглашается с материалистами в том, что Бог Писания, по крайней мере в той его части, что именуется Ветхим Заветом, который О. ниже критикует, есть ничто иное, как человеческие представления, перенесенные на некое «высшее существо»! Далее, по Фейербаху, должно следовать уже отрицание и самого субъекта веры, т.е. Бога, до которого О. не дошел, если верить Ф., только по «малодушию и слабости мышления»!   Однако если О. и не дошел еще до прямого отрицания Бога, то до отрицания апостольского авторитета он вполне дорос. И видимо поэтому, не страшась, прямо противоречит  Апостольскому правилу 85:

«Для всех вас, принадлежащих к клиру, и мирян, чтимыми и святыми да будут книги, Ветхаго Завета: Моисеевых пять: Бытие, Исход, Левит, Числа, Второзаконие. Иисуса сына Навина одна. Судей одна. Руфь одна. Царств четыре. Паралипоменон, (то есть остатков от книги дней), две. Ездры две. Есфирь одна. Маккавейских три. Иова одна. Псалтирь одна. Соломоновых три: Притчи, Екклисиаст, Песнь песней. Пророков двенадцать: Исайи одна. Иеремии одна. Иезекииля одна. Одна Даниила. Сверх же сего вам присовокупится в замечание, чтобы юные ваши изучали премудрость многоученаго Сираха. Наши же, то есть, Нового Завета: Евангелия четыре: Матфея, Марка, Луки, Иоанна. Павловых посланий четырнадцать. Петра посланий два. Иоанна три. Иакова одно. Иуды одно. Климента послания два. И постановления вам епископам мною Климентом изреченные в восьми книгах, (которых не подобает обнародовать пред всеми ради того, что в них таинственно), и Деяния наши Апостольские».

 Если называть уже вещи своими именами, то надо сказать, что О. берется ревизировать Ветхозаветные книги, объявленными апостолами святыми, на основе созданного материалистами учения об антропоморфизмах!  Теперь остается только спросить – а не изменить ли  Символ Веры и не переименовать ли теперь Церковь из апостольской в  фейербаховскую или в осиповскую?! Тем более, что на то есть дополнительные основания после вот таких слов доктора богословия:
«Поэтому вся Библия, когда касается Бога, то наполнена грубейшими антропоморфизмами. Антропоморфизм – человекоподобие, человекообразность, изображения Бога человекообразно, человеческими понятиями».
Нельзя не  указать тут на 100% совпадение учения О. с учением Фейербаха! Однако же  задолго до них  Церковь определила, что и как нужно понимать. И даже анафематствовала ересь антропоморфитов, учивших о телесности Божества. Обратимся к труду преп. Иоанна Дамаскина «Точное изложение православной веры», где в гл. 11 «О том, что говорится о Боге телесным образом», святой пишет:

«Так как мы находим, что в божественном Писании весьма многое символически сказано о Боге телесным образом, – то должно знать, что нам, людям и облеченным грубою плотию невозможно иначе разуметь или говорить о божественных высоких и невещественных действиях Божества, как только посредством образов, типов и символов, нам сообразных. Поэтому то, что сказано о Боге очень телесным образом, сказано символически и содержит очень высокий смысл, так как Божество просто и не имеет формы».

Таким образом,  то, что для О. и Ф. является антропоморфизмом, для самой Церкви будет символизмом, избежать которого для людей «облеченным грубою плотью» невозможно в принципе, а потому и сам О., сколько бы он ни силился изображать из себя представителя бесплотных сил, всегда должен будет использовать символический язык. Теперь сказанное выше преподобным,  сравним с тем, что говорит профессор МДА далее:

«Но даже и в Библии – что мы видим? -  Бог может мстить, в ярости может попалить огнем, потопить водою, требовать убийства. Бог ходит в раю, кричит – Адам, где ты? А Адам за кустом спрятался, а Бог его как бы не видит. И Бог – что делает? Сжег Содом и Гоморру, потопил мир потопом, оставив всего неск.человек, и прочее, и прочее. Так кто есть наш Бог? И если мы попытаемся представить христианские представления с предшествующими ветхозаветными – то даже и то, о чем пишет ВЗ – многие вещи – это не Бог».

Как следует понимать, что Бог ходил в раю и искал Адама­­ – это как раз и будет тем символическим языком, о которым говорил преп. Иоанн Дамаскин. Что же касается прочего, то следует разобраться. А что,  разве это не Бог сжег Содом и Гоморру? Разве это не Он устроил Великий потоп и погубил весь род людской, кроме семейства праведника Ноя?  Кто и когда в Церкви учил иному? Оказывается, что учили, и назывались эти учителя гностиками, за свое учение анафематствованные Церковью. Вот, что пишет св. Ириней Лионский в своей книги «Против ересей»:

«XXVII. Учения Кердона и Маркиона.
1. Некто Кердон, заимствовавший учение от симониан и пришедший в Рим при Гигине, который по порядку от апостолов был девятым епископом, учил, что Бог, проповеданный законом и пророками, не есть Отец Господа нашего Иисуса Христа, потому что Того знали, а последний был неведом: Тот правосуден, а Этот благ.
2. За ним последовал Маркион из Понта, который распространил это учение. Он бесстыдным образом богохульствовал, говоря, что проповеданный законом и пророками Бог есть виновник зла, ищет войны, непостоянен в своем намерении и даже противоречит Себе. Иисус же происходил от Того Отца, Который выше Бога Творца мира и, пришедши в иудею во время правителя Понтия Пилата, бывшего прокуратором Тиверия Кесаря, явился жителям иудеи в человеческом образе, разрушая пророков и закон и все дела Бога, сотворившего мир, Которого Он называет также миродержителем».

Не тому ли же, по сути дела, учит и О.?  Если вышеназванные гностики Кердон и Маркион учили, что Бог Ветхого Завета не есть Бог Нового Завета, то О. учит, что Бог, изображенный в ВЗ не есть Тот, что изображен в Новом. Да разве это не одно и то же?! И подход тот же самый – Бог не может быть одновременно и милосердным и правосудным.
Теперь рассмотрим подробнее сетования О. по поводу Великого потопа и Содома с Гоморрой, когда О. вопрошает: « Так кто есть наш Бог?». За разъяснением обратимся ко Вселенскому учителю св. Иоанну Златоусту, который в 25 - ой Беседе на «Книгу Бытия» пишет следующее:

« Усматривай человеколюбие Господа и из того, какими различными способами Он, подобно искусному врачу, врачевал болезнь этих людей. Так как раны их были неудобоисцелимы, то Он дал им столь продолжительную отсрочку, желая, чтобы они, хоть продолжительностию времени приведенные в чувство, отклонили от себя гневный приговор Его. Так как Бог заботится о нашем спасении, то обыкновенно он всегда предсказывает, какие хочет навести казни, для того только, чтобы не навести их. Если бы Он хотел навести, то и не сказал бы; но Он предсказывает с намерением, чтобы мы, узнав о том и вразумившись страхом, отклонили гнев и отменили приговоры Его. Ничто так не радует Его, как наше обращение и переход от греха к добродетели. Смотри же, как Он врачевал и болезнь этих людей. Сперва Он дал им такую долговременную отсрочку для покаяния, потом, когда увидел их бесчувственность, по которой они не воспользовались столь долгим временем, уже пред самыми, так сказать, дверями потопа, предсказывает, впрочем не за три дня, как ниневитянам, но за семь. Зная безмерное человеколюбие Господа нашего, смело скажу, что они и в семь дней, если бы захотели искренно покаяться, отвратили бы от себя бедствие потопа. Когда же ни прежняя продолжительная отсрочка, ни последний краткий срок не могли отклонить их от греха, Бог и навел на них потоп, когда Ною было шестьсот лет:  «Ное же бе лет шести сот, и потоп водный бысть на земли». Видите, возлюбленные, как было полезно узнать число лет праведника сколько лет было ему, когда наступил потоп?»

Исходя из этого можно и дать ответ О. на его вопрос. Наш Бог есть Тот, Кто долготерпелив и многомилостив, и Тот, Кто делает всё, чтобы дать возможность грешнику покаяться. А если же он пренебрегает долготерпением и не желает исцеляться от болезней, тогда выносит ему приговор, который объявлен заранее. Точно таким же образом разрешается вопрос о Содоме с Гоморрой, так что у христиан нет основания отрекаться от Бога, изображенного в ВЗ. А если же О. не признает Его своим Богом, тогда и сам он ничем не отличается ни от граждан Содома и Гоморры, ни от  Кердона с Маркионом.
Но тут человек мало знакомый с трудами св. отцов может спросить – да как же Бог может гневаться, когда гнев это страсть, а Бог бесстрастен?  Тем более, что св. Антоний Великий учит в 69 главе «Наставлений о доброй нравственности и святой жизни»:

«69. На согрешающих не должно гневаться, хотя бы совершаемые ими проступки были достойны наказаны. Виновных ради самой правды должно обращать (на путь истинный) и наказывать, если потребуется, или самим, или через других, а гневаться на них, или серчать не следует, потому что гнев действует только по страсти, а не по суду и правде. Не должно одобрять тех, кто сверх должной меры милостивы, но и наказывать злых должно ради самого добра и правды не ради собственной страсти гнева».

Дело в том, что гнев Божий надо понимать не так, как понимается гнев человеческий. Вот, что пишет св. Иоанн Златоуст в Беседе на псалом 6:

«Таким образом, и здесь, если слышишь о гневе, не разумей страсти. В самом деле, если люди, преданные любомудрию, по возможности воздержи­ваются от гнева, то тем более Существо неизменное и не­тленное, неизреченное и непостижимое. Не видишь ли, что и врачи, отсекая или прижигая, делают это не по гневу, а с целью исправления, не потому, чтобы они гневались на боль­ных, но из сострадания к ним и для избавления их от болезней? Итак, когда пророк сказал: «не в ярости Твоей обличай меня», то сказал следующее: не накажи меня за грехи мои, не отмсти мне за беззакония мои. «Помилуй меня, Господи, ибо я немощен» (Пс.6:3). Такое воззвание должны произносить все мы, хотя бы мы совершили тысячи добрых дел, хотя бы достигли самой высокой правды. Потому и он впоследствии гово­рит: «не оправдается пред Тобой ни один из живущих» (Пс.142:2); и еще: «если Ты, Господи, будешь замечать беззакония, – Господи! кто устоит?» (Пс.129:3)? И Павел говорит: «хотя я ничего не знаю за собою, но тем не оправдываюсь» (1Кор.4:4). И другой говорит: «кто может сказать: «я очистил мое сердце, я чист от греха моего?» (Притч.20:9) Итак, все мы имеем нужду в милости, но не все достойны милости, потому что она, хотя и милость, ищет достой­ного, как сам Бог сказал Моисею: «кого помиловать – помилую, кого пожалеть – пожалею» (Исх.33:19). Поэтому, кто сделал что-нибудь достойное милости, пусть говорит: «помилуй меня»; а кто лишил себя возможности получить прощение, тот напрасно будет говорить: «помилуй». Если бы милость прости­ралась на всех, то никто не был бы наказан; но она делает некоторый выбор, ищет достойного и способного принять ее».

Таким образом, можно сказать что  то, что мы называем гневом Божиим, с Его стороны не есть гнев на нас, а есть врачевство, которое, однако же, причиняет нам боль, а потому и воспринимается как гнев, и это и есть святоотеческое богословие.  Вот, что пишет о гневе Божием св. Максим Исповедник в «Умозрительных и деятельных главах, выбранных из семисот глав Греческого Добротолюбия»:

«166) Гнев Божий есть болезненное чувство обучаемых; причиняется же сие чувство болезненное наведением невольных неприятностей в жизни, коими Бог часто приводит к скромности и смирению ум, надмевающийся добродетелью и знанием, давая ему чрез них познать самого себя и сознать свою немощь, воcчувствовав которую он отлагает суетное надмение сердца.
167) Гнев Господа есть сокращение или пресечение подаяния Божественных даров, которое (пресечение) бывает на пользу всякому уму, высоко и много о себе думающему, и хвалящемуся от Бога данными ему благами, как бы они были плодом его собственных добродетелей».

Неужели же шесть десятилетий преподающий богословие в МДА О. не знает этих слов? Поверить в это невозможно, а потому остается только повторить, что вера О. не есть христианская вера, а есть вера еретиков Кердона и Маркиона. Правда, в отличие от них, О. всячески этот факт скрывает,  идя на выдумку с антропоморфизмами. И при этом он сознательно искажает православное вероучение, опускаясь до прямого обмана, что будет и показано ниже. Пока же хочется привести еще одну цитату, свидетельствующую о том, что учение профессора МДА ничего общего с христианством не имеет, поскольку ВЗ для него ничуть не выше Корана!

«Сразу хочется сказать, что все эти вещи, встречающиеся в Ветхом Завете, это не Бог, это скорее попытка, указать человеку на что-то есть в Боге, но на что нет у нас соответствующих слов, что бы выразить это. Нет у Бога мести, гнева, наказания – а что же у Него есть? Библейские образы – это только указания, слабые намеки на что-то, что есть в Боге, но что выразить очень и очень трудно. Самое большее чего достигала древняя мысль (видно в В.З.) это то, что Бог - праведный Судия, справедливый, но и милостивый. Т.е.Он праведный, но может и помиловать; милует, но может и наказать. Вот предел того, что нам представляет дохристианский мир. И то же мы видим, например, и в мусульманстве. Мусульманство, скорее всего, всех ближе к этому, там Аллах справедливый и милостивый, но правда выше».
Однако же всю эту ересь, и всё это богохульство О. необходимо подкрепить авторитетом святых отцов, за что он и берется, воспев, предварительно, хвалу Антонию Великому, учеником которого  прикидывается.  Для этого  приводит 150 главу из сочинения «Наставления о доброй нравственности и святой жизни»:

«Бог благ и бесстрастен и неизменен. Если кто, признавая благословным и истинным то, что Бог не изменяется, недоумевает, однако ж, как Он (будучи таков) о добрых радуется, злых отвращается, на грешников гневается, а когда они каются, является милостив к ним; то на сие надобно сказать, что Бог не радуется и не гневается: ибо радость и гнев суть страсти. Нелепо думать, чтоб Божеству было хорошо или худо из-за дел человеческих. Бог благ и только благое творит, вредить же никому не вредит, пребывая всегда одинаковым; а мы, когда бываем добры, то вступаем в общение с Богом - по сходству с Ним, а когда становимся злыми, то отделяемся от Бога - по несходству с Ним. Живя добродетельно - мы бываем Божиими, а делаясь злыми - становимся отверженными от Него; а сие не то значит, чтобы Он гнев имел на нас, но то, что грехи наши не попускают Богу воссиять в нас, с демонами же мучителями соединяют. Если потом молитвами и благотворениями снискиваем мы разрешение во грехах; то это не то значит, что Бога мы ублажили и Его переменили, но что посредством таких действий и обращения нашего к Богу, уврачевав сущее в нас зло, опять соделываемся мы способными вкушать Божию благость; так что сказать: Бог отвращается от злых, есть тоже, что сказать; солнце скрывается от лишенных зрения».

После этого текста О. дает понять, что дело сделано, и что им доказано, что те, кто учат о гневе и наказании Божием, ни кто иные,  как грубые  антропоморфисты, а по сути еретики, ни чем не отличающиеся от мусульман.
«Вот попробуйте правильно объяснить народу – что тогда, Бог на меня не гневается, если я грешу? Если не гневается – ура, красота, живем! Бог на меня не гневается, что я вместо мягкого стула сел на раскаленную сковороду! Правильно, не Бог гневается, а я подскочу, а потом буду бегать, схватившись за это место – ай, что мне делать?!)»
И ещё из лекции «Смысл скорбей и страданий»:

«В отношении скорбей – теперь вам понятно, что не Бог наказывает человека, а сам человек вредит себе. На грубых вещах это понятно – когда чк прыгает с какого-то этажа и ломает себе руки-ноги. Понятно, что не Бог его наказал, а он сам прыгнул. Ну а когда кого-то делают калекой – избивают и т.д. – возникает вопрос – ведь он же хороший человек, почему с ним это сделали?»

Легко во все это может поверить только невоцерковленный человек, незнакомый ни с Евангелием, ни с богослужениями, никогда не державший в руках молитвослова.  Ведь у О. получается, что вся Церковь существует только  для грубых и невежественных людей, ради спасения которых идет на их же обман, выдавая за Бога того, кто вовсе не Бог. Иные же, очевидно, просто прочтут указанное произведение от начала до конца. Тем более, что оно не велико. Я же приведу текст, который уже приводил, и который является шестьдесят девятой главой, ранее названного труда св. Антония Великого.

«69. На согрешающих не должно гневаться, хотя бы совершаемые ими проступки были достойны наказаны. Виновных ради самой правды должно обращать (на путь истинный) и наказывать, если потребуется, или самим, или через других, а гневаться на них, или серчать не следует, потому что гнев действует только по страсти, а не по суду и правде. Не должно одобрять тех, кто сверх должной меры милостивы, но и наказывать злых должно ради самого добра и правды не ради собственной страсти гнева».

Ну, никак св. Антоний не единомышленник профессора, ни в малейшей степени!  Поскольку учит, что гневаться на грешников не надо, но наказывать «должно ради самого добра», а вот милостивых сверх меры одобрять нельзя! Но самое интересное мы прочтем в 121 главе:

«121Что Бог творит, как Благий - для человека творит; а что человек делает, то делает сам для себя, как доброе, так и злое. Чтоб не быть тебе в недоумении относительно благоденствия злых людей, знай, что как города содержат палачей не потому, чтоб похваляли их злейшее произволение, но для того, чтоб посредством их наказывать достойных того; так и Бог попускает злым преобладать в житейском для того, чтоб чрез них наказывать нечестивых. После же их самих предаст Он суду за то, что они, не Богу служа, а своей собственной злобе раболепно удовлетворяя, причиняли людям зло».

После этого остается сказать, что почтенный профессор - орденоносец, многолетний труженик на почве академического богословия, откровенно обманывает своих учеников и вообще читателей, поскольку святой, на которого он ссылается, нигде не учит, как и все прочие святые, что Бог не наказывает, но только тому, что Он не гневается подобно людям. А отсюда понятно и другое. Если Бог не гневается подобно людям, то это не значит, что он не реагирует на грех человеческий и не старается его пресечь. Но это действие болезненно для человека и потому воспринимается как гнев, хотя по сути своей гневом не является, из чего следует, что гнев этот никак нельзя уподоблять гневу человеческому,  о чем и говорит святой Антоний, и что подтверждают свв. Иоанн Златоуст и Максим Исповедник. Но если учение О. расходится с учением святых, что он всячески скрывает и даже якобы подкрепляют свою ложь их словами, то на самом деле его единомышленником является Будда, который в труде «Джаммапада» в 10-й главе «О наказании» в  132 поучении пишет: «Кто, ища счастья для себя, не налагает наказания на существа, желающие счастья, тот после смерти получит счастье». И чей же ученик тогда, после этих слов? Св. Антония или Будды? Очевидно, что профессор  скорее ученик именно Будды!

Вывод: А.И. Осипов софистическими приемами и прямым обманом подменил святоотеческое  учение о том, что гнев Божий нельзя уподоблять человеческому гневу, на собственное учение о том, что Бог не пресекает грехи людей, и не наказывает за них. При этом он утверждает, что учение о наказании Божием грешников, устранить которое из Священного Предания Церкви он не может, имеет только воспитательную цель, применяемую в отношении грубых людей. Однако же Бог, Который никого не наказывает, получается, либо безэнергиен, либо просто равнодушен к людям, и уже в связи с этим никак не может быть назван ни Всемогущим, ни Любовью, в христианском  понимании этих слов.

Нельзя не отметить и то, что учение О. обессмысливает всякую молитву, где речь идет о помилование. Как же может помиловать Тот, Кто и так никого не наказывает?  Но если убрать все прошения о помиловании, то что останется от богослужений и от домашней молитвы? Да почти ничего! И как быть тогда с таинством исповеди, на котором человеку отпускаются грехи? Раз Бог не наказывает, то само это отпущение, а значит и таинство, совершенно бессмысленны! Что же остается тогда от христианства? Выходит, что ничего, кроме О. с его лекциями!




 
Tags: А.И. Осипов
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments