February 22nd, 2020

мужик

Архиепископ Никон (Рождественский) против имени Божьего

Глава 1.18 Архиеп. Никон проповедует веру в дипломы

«Исповедники нового догмата предвидят такое возражение, но для опровержения его у них недостает строго логических построений, и посему, они пускаются – с одной стороны, – в мистику, с другой, – ищут всюду авторитетов, чтобы, не входя в рассмотрение вопроса по существу, подкрепить свое учение их словами. Они говорят, что в учении о духовной жизни опыт важнее науки. Но жизнь духовная – одно, а точное изложение веры – другое».

Никаких логических противоречий в учение имяславцев, приводящих к двоебожию, Никон не нашёл, поскольку эти противоречия не в том учении, которое проповедуют имяславцы, а в том, которое приписал им сам Никон, сознательно игнорируя то, о чём не мог не знать – для имяславцев имя Божие это энергия Божия, а не просто субъективное представление, чему учит он сам. Таким образом, его «строго логические построения»  обернулись против него же самого, чего он либо не заметил, либо сделал вид, что не заметил. Не заметил, или не захотел заметить, что его обвинение имяславцев в двоебожии, один в один совпадает с обвинением в адрес свт. Григория Паламы и его учеников со стороны Варлаама Калабрийского, в связи с чем и анафема на Варлаама имеет к нему самое непосредственное отношение.

 Что же касается его слов о том, что духовная жизнь это одно, а наука, под которой он полагает «точное изложение веры», т.е. богословие, совсем другое, то это очень удивительные слова, если помнить, что говорит их православный архиерей! Ведь согласно этим словам богословствовать могут только те, у кого есть диплом о формальном образовании, в котором написано, что оно духовное. И это он говорит как представитель Церкви, которая именуется апостольской, зная, что многие апостолы, если не большинство, даже и читать не умели! Ниже приведены будут слова св. Симеона Нового Богослова из его труда «Слова», часть 1, слово 8:

«Учащийся, если не удерживает в уме своем и не помнит того, чему научают его, никакой не получает пользы от учения. Знающий грамоту и читающий, если не понимает читаемого, есть то же, что неграмотный. Читающий и понимающий, если не может удерживать в уме своем то, что вычитал и понял, никакой не получает пользы от чтения. В отношении же к Божественному Писанию, то, чтобы читать оное, в нашей состоит власти, а то, чтобы понимать читаемое, и от нас самих зависит, и не от нас. От нас зависит старание и внимание, какие надлежит иметь при чтении; то же, чтобы понимать читаемое, есть дело благодати Божией. Но то, чтобы удерживать в уме и помнить понятое, есть дело единой благодати Божией. Почему не много таких, которые удерживают сие в уме, как и вообще спасаемых избранников немного. - Чтение научает человека тому, что руководит его к Богу и делает Божиим, а молитва делает то, что Бог милосердствует к человеку и просвещает ум его, чтобы понимал и помнил прочитываемое. То, что написано об иных мирских делах, читающие могут понимать и сами, но вещей божественных и спасительных никому невозможно понять или помнить без просвещения от Святого Дух».

Согласно словам святого, если понимание Писания есть дело как усердия человеческого, так и благодати Божией, то вот понимать и удерживать в памяти понимаемое, есть дело исключительно благодати Божией, которая доступна только молитвеннику. Таким образом, тот, кто даже и понимает, но не удерживает Писания в уме, не может богословствовать в прямом смысле этого слова, если речь не идёт не о повторении учения учителей Церкви, что так же ныне называется богословием, хотя на деле есть только его повторение, и строго говоря, богословием не является. Тем более, не может богословствовать тот, кто помня Писание наизусть, не понимает его. Короче сказать, богословие в полном смысле этого слова есть дар Духа Святаго, который сам по себе от внешней учёности, которую даже если и называть богословием, никак не зависит, о чём и говорит св. Симеон Новый Богослов, отметая все потуги Никона богословствовать опираясь не на духовный опыт, а на некую науку. Вот еще  слова Святого на эту же тему:

 «Тому, кто научился молиться как должно, не столько потребно чтение, потому что его душу исполняет божественным светом и божественно изменяет благодать Святого Духа. Но тот, кто предпочитает больше сидеть за чтением, нежели научаться молиться как должно, находится в прелести и сам себя отдаляет от спасения; лучше же сказать, таковый бесчувствен, хотя и говорит, что прочитал все Писание и всегда имеет его на языке. Не может быть, чтобы плод земной созрел без теплоты солнечной. Пусть семя прозябнет во время зимы и весною прорастет и даст ствол, но если все время будет стоять пасмурное и холодное, то никак не созреет плод его. Это будет произрастание ни к чему негожее и бесполезное, лучше бы ему совсем не прорастать. Таким же образом и тот, кто не согревается теплотою умного Солнца - Христа Господа, посредством молитвы, как должно совершаемой, не может получить зрелого плода духовного, то есть сладости и пользы от чтения своего».

Этими словами святого Симеона столь явно обличается неправдивость слов архиеп. Никона, что и добавить больше нечего. О том, на чём Никон утверждает своё «богословие», т.е. на формальном знание Писания, подлинный богослов говорит – лучше бы ему совсем не прорастать!

«Такие великие учители монашества, как преподобный Иоанн Лествичник и Варсонофий Великий, предостерегают монахов, даже безмолвников, посвятивших себя высшему подвигу, от занятия догматическими исследованиями. “Неизмерима глубина догматов, говорит св. Лествичник, и уму безмолвника не безбедно пускаться в нее. Не безопасно плавать в одежде, и подверженному страсти касаться богословия” (Леств. сл. 27, гл. 10–11). И когда один брат вопрошал преподобного Варсонофия: “Если в моем присутствии состязаются о вере с кем-либо из неправомудрствующих о ней, должен ли и я состязаться или нет? ибо помысел говорит мне: когда молчишь, то изменяешь вере”, – великий авва прямо и решительно отвечал: “Никогда не состязайся о вере; Бог не требует от тебя сего, но лишь того, чтобы ты веровал право, как принял от святой Церкви при крещении, и чтобы соблюдал заповеди Его. Сохрани сие и спасешься. Беседовать же о догматах не следует, ибо это выше тебя. Но молись Богу о своих согрешениях, и в сем пусть упражняется ум твой. Берегись, чтобы в сердце своем не осудить имеющих такое собеседование, ибо ты не знаешь, право ли говорят они или нет. Бог будет судить оное дело: если же будешь спрошен, скажи: простите меня, отцы святые, это выше меня” (отв. 702)».

Логика Никона ничего, кроме смеха, вызвать не может – если безмолвнику, ещё подверженному страстям, не безопасно суждение о догматах, то тем более это относится к прочим христианам, включая и самого архиепископа.  И почему, к подверженным страстям, он относит делателя умной молитвы, автора книги «На горах Кавказа», о. Илариона (Домрачёва)? Во всяком случае, о. Иларион не искажал догмат о Пресвятой Троице, как это делает сам Никон. И почему защитников веры в имя Божие, Никон относит к состязающимся к вере, а не к тем, кто защищает правую веру, которую установила Церковь? Имяславцы не состязаются в вере, а защищают почитание имени Божьего, почитать которое учил Сам Господь Иисус Христос. Исследовать догматы это одно, а верить в догматы и защищать их, совсем другое.   Из слов Никона следует, что тем, кто не имеет образования, формально именуемого духовным, даже и защищать христианскую веру не следует, а раскрывши рот принимать всё, что им предложат те, у которых есть бумага с печатью, свидетельствующая, что они богословы. Такое учение куда хуже папизма, в котором непогрешимым признаётся только одно лицо, тогда как, согласно учению Никона, таковыми являются тысячи обладателей дипломов!  Совсем по-другому учит св. Иоанн Златоуст, живший в то время, когда не существовало ещё учебных заведений, выдающих справки о духовности.  Слово Иоанна Златоуста  «О том, как надлежит поступать с кощунниками»:

«Но раз у нас зашла теперь речь о хуле, то я хочу просить всех вас об одной услуге, взамен этой речи и рассуждения, – именно, чтобы вы унимали в городе тех, кто богохульствует. Если ты услышишь, что кто-нибудь на распутье или на площади хулит Бога, подойди, сделай ему внушение. И если нужно будет ударить его, не отказывайся, ударь его по лицу, сокруши уста, освяти руку твою ударом; и если обвинят тебя, повлекут в суд, иди.

И если судья пред судилищем потребует ответа, смело скажи, что он похулил Царя ангелов, ибо если следует наказывать хулящих земного царя, то гораздо больше оскорбляющих Того (Царя). Преступление – одного рода, публичное оскорбление, обвинителем может быть всякий, кто хочет. Пусть узнают и иудеи и эллины, что христиане – хранители, защитники, правители и учители города; и пусть то же самое узнают распутники и развратники, что именно им следует бояться рабов Божиих, дабы, если и захотят когда сказать что-либо подобное, оглядывались всюду кругом и трепетали даже теней, опасаясь, как бы христианин не подслушал, не напал и сильно не побил. Ты слышал, что сделал Иоанн? Он увидел тирана, ниспровергающего брачные законы, и смело посреди площади заговорил: Не достоит тебе имети жену Филиппа брата твоего (Марк. VI, 18). А я привел тебя не к тирану, не к судье, и не за противозаконные браки, не за оскорбляемых сорабов, а удостаиваю тебя исправлять равного за бесчинное оскорбление Владыки. Не правда ли, ты счел бы меня сумасшедшим, если бы я сказал тебе: наказывай и исправляй царей и судей, поступающих противозаконно? И однако Иоанн сделал это; следовательно, это не свыше наших сил.
Теперь же исправляй по крайней мере хоть сораба, хоть равного себе, и если даже надо будет умереть, не переставай вразумлять брата. Это будет для тебя мученичеством. И Иоанн ведь был мучеником. Ему не приказывали ни принести жертвы, ни поклониться идолу, но он сложил голову за святые законы, когда они подвергались поруганию. Так и ты до смерти борись за истину, и Господь будет поборать за тебя».

Как видно отсюда, Никон слова святых, сказанных конкретным людям в конкретной обстановке, сделал общим правилом  для всех и на все времена– никому ни при каких условиях не позволено защищать догматы веры, если у него нет справки о его  духовности! Интересно, а кто дал ему власть устанавливать такие правила?

«В другом месте тот же святой отец вопросившему о мудрованиях Оригена, между прочим, пишет: “Небеса ужасаются, о чем любопытствуют люди. Земля сотрясается, как они хотят исследовать непостижимое. Это догматы языческие, это пустословие людей, которые думают о себе, что они нечто значат”... (отв. 606). И святой Григорий Богослов пишет: “Не знающему богословских наук непозволительно и рассуждать о догматах веры; как больному глазами нельзя смотреть на солнце, так и неученому в богословских науках нельзя и учить о новых догматах”. Было бы очень полезно современным инокам-богословам на Афоне припомнить сии наставления св. отпев».

Но у автора книги «На горах Кавказа» формальное духовное образование было ничуть не ниже образования самого Никона, так что даже и в формальном отношении гордиться ему нечем, поскольку высокое место в церковной иерархии само по себе не делает человека святым.  Что же касается прочих монахов, лет по двадцать- тридцать  проживших в монастыре, очищавших себя покаянием, постом и молитвой, исследовавших творения святых отцов, хорошо понимавших богослужение, то неужели же они ничего не понимают в богословии, только потому, что у них нет справки? И неужели же справка о духовном образовании позволяет выпускникам академий учить понимать веру так, как их научили в академии, а не так, как учит Церковь? Никон, к сожалению, не указал труд святого, из которого взяты слова, приписанные им святому Григорию Богослову, а потому, без контекста, они не могут быть приняты. Тем более, что сам Григорий Богослов никаким богословским наукам не учился, хотя бы по той простой причине, что во времена его  жизни не существовало христианских учебных заведений, где учили бы богословию в том смысле, в каком его понимали во времена Никона – как академической учебной дисциплине. Образование же, которое получил святой, состояло в изучение языческой философии, и никакого отношения к богословию, как таковому, не имело.   Обучался же св. Григорий вместе со св. Василием великим, с которым они были друзья. Вот, что говорил св. Василий Великий о своём образовании:

«В письме к Евстафию Севастийскому Василий горюет о годах, которые сам провел в занятиях этими науками: «Долгие годы растратив на суету и почти всю юность сгубив в тщетных трудах, которые я предпринял, стараясь усвоить учения обессмысленной Богом мудрости, однажды, словно встав от глубокого сна, я увидел негодность мудрости «отмененных властей века сего» (1 Кор. 1, 22; 2, 6), пролил немало слез над своей несчастной жизнью и взмолился о даровании мне какого-нибудь руководства» [16]. Слыхал, как называются наука и знание, возвеличить которые сейчас напрасно стараются те люди? Имена им — суета, тщетные труды, обессмысленная мудрость, отмененная мудрость, мудрость века сего и его властей, мудрость губительная для богоугодной жизни. Недаром любитель истинной премудрости так раскаивался, что потерял время в занятиях мирскими науками, не найдя в них никакого руководства к подлинному знанию». (св.Григорий Палама «Триады» Триада1 часть первая гл. 8)

А вот, что пишет, сам св. Григорий Богослов в труде « Против евномиан и о богословие первое, или предварительное»:

«Любомудрствовать о Боге можно не всякому, – да! не всякому. – Это приобретается не дешево и не пресмыкающимися по земле! Присовокуплю еще: можно любомудрствовать не всегда, не перед всяким и не всего касаясь, но должно знать: когда, перед кем и сколько. Любомудрствовать о Боге можно не всем; потому что способные к этому люди испытавшие себя, которые провели жизнь в созерцании, а прежде всего очистили, по крайней мере очищают, и душу и тело. Для нечистого же, может быть, небезопасно и прикоснуться к чистому, как для слабого зрения к солнечному лучу. Когда же можно? – Когда бываем свободны от внешней тины211 и мятежа, когда владычественное в нас212 не сливается с негодными и блуждающими образами, как красота письмен, перемешанных письменами худыми, или как благовоние мира, смешанного с грязью. Ибо действительно нужно «остановиться», чтоб «познать Бога» (Пс.45:11), и «когда изберем время, судить о правоте»Богословия (Пс.74:3)».

Выше приведенные слова разительно отличаются от тех, что привёл Никон, у которого на первом месте формальное образование, которое, якобы, и сам святой ставил во главу в не названном им труде. А вот в известном труде святого совсем не так, ибо из него видно, что на первое место в богословии ставится чистота души и тела, что полностью согласуется и с заповедью блаженства, согласно которой Бога видят чистые сердцем, а, следовательно, они одни и могут богословствовать в полном смысле этого слова.  И в этом отношении сам Никон куда ниже не только о. Илариона, но и большинства афонских монахов, поскольку чистота сердца не совместима ни с софистикой, ни с искажением святоотеческих текстов, ни, тем более с ересью, в который пребывает сам Никон, искажающий догмат о Пресвятой Троице.  Кроме того можно вновь напомнить, что защищать догматы веры, совсем не то, что рассуждать о них, т.е. исследовать их. Заниматься собственным исследованием догмата о Пресвятой Троице, например, дело безумия, а защита этого догмата от таких «богословов» как Никон, обязанность всякого православного, когда ересь  проповедуют публично. А иначе, как самому не впасть в эту ересь?