February 14th, 2020

мужик

Архиепископ Никон (Рождественский) против имени Божьего

Глава 1.3 Несовместимость учения архиеп. Никона с христианством

Христианство нигде не учит, что картина мира, которую человеческое сознание создаёт себе, пользуясь пятью органами чувств, не соответствует действительности, и уже только поэтому учение архиеп. Никона не может быть принято. Кроме того, если наши умопредстовяемые образы мира к действительности отношения не имеют, и только лишь могут более или менее соответствовать ей, тогда человеку недоступны абсолютные истины, но только лишь относительные, что не просто не совместимо с христианством, но является уже откровенным богоборчеством, ибо самое большое, что можно сказать о христианстве, исходя из учения архиеп. Никона, будет только то, что оно более других верований приблизилось к истине. И тогда разница между правдой и ложью будет только в том состоять, что ложь это менее совершенная правда, а правда это более совершенная ложь, которой и будет христианство.

Глава 1.4 Софистический характер учения архиеп. Никона

Не церковный характер учения архиеп. Никона был уже отмечен в связи с тем, что никаких ссылок, доказывающих существование такого учения в Церкви, приведено не было. В таком случае можно было бы сделать вывод о том, что предложенное учение плод того, что у св. отцов называется внешней мудростью, признаком которой являются логически-непротиворечивые умозаключения, которых у архиепископа, однако же, на деле не наблюдается, хотя автор и пытается создать такую видимость. Последнее как раз позволяет говорить о софистическом характере этого учения, поскольку суть софистики заключается как раз в создании ложных умозаключений, выдаваемых за истину. Для иллюстрации этой мысли следует вновь рассмотреть следующие слова:

«Имя есть условное слово, более или менее соответствующее тому предмету, о коем мы хотим мыслить; это есть необходимый для нашего ума условный знак, облекаемый нами в звуки (слово), в буквы (письмо) или же только умопредставляемый, отвлеченно, субъективно мыслимый, но реально вне нашего ума не существующий образ (идея)».

Всякое имя есть, прежде всего, самое обычное, а не какое-то условное слово, а потому архиеп. Никон определяет предмет через тот же самый предмет, который собирается определять, поскольку одинаково будет сказать, что имя это слово, и слово это имя, если говорить о имени не в грамматическом смысле, а в самом общем. Но ведь архиепископ не грамматикой занимается, а претендует на занятие именно философией, которая как раз и есть наука о общих понятиях. Определение же предмета через сам определяемый предмет, это и есть один из софистических приёмов. Правда, сделана добавка и сказано, что имя не просто слово, а некое условное слово, понятие которого не разъясняется, что опять же является софистическим замалчиванием. Далее, от условного слова Никон переходит к условному знаку, отождествляя эти два понятия, чего делать нельзя. В самом деле, понятие «условный знак» куда шире понятия «условное слово», поскольку условным знаком может быть что угодно, а не только слово. И вновь следует отметить софистический приём – ложное отождествление. Далее следует, что обычное слово от условного отличается только тем, что оно произнесено или написано, т.е. вся условность заключается форме существования слова, которое, когда оно только мыслится, но еще не произносится, называется условным. Однако же, если условность понимать как отсутствие внутренней связи между словом и предметом, а именно к этому и сводится рассуждение архиеп. Никона, тогда всякое слово, а не только мыслимое, будет условным. На этот раз следует отметить софистическое разделение одного и того же смысла.

Таким образом, всё учение архиепископа о именах сводится к его личному ни на чём не основанному и ничем неподкреплённому утверждению, замаскированному под умозаключение, о том, что слово является условным знаком, не существующим вне ума человека. И эта софистическая маскировка личного мнения под объективно-необходимое умозаключение, является третьей причиной, по которой данное учение верными чадами Церкви Христовой принято быть не может.