Геронтий (gerontiey) wrote,
Геронтий
gerontiey

Category:

Дух самоуничтожения и небытия

Достоевский, как апостол антихриста ( Пост 19)

Дух самоуничтожения и небытия 2.5

«Тебя предупреждали, — говорит он ему, — ты не имел недостатка в предупреждениях и указаниях, но ты не послушал предупреждений, ты отверг единственный путь, которым можно было устроить людей счастливыми, но, к счастью, уходя, ты передал дело нам. Ты обещал, ты утвердил своим словом, ты дал нам право связывать и развязывать и уж, конечно, не можешь и думать отнять у нас это право теперь. Зачем же ты пришел нам мешать?»
 — А что значит: не имел недостатка в предупреждении и указании? — спросил Алеша.
 — А в этом-то и состоит главное, что старику надо высказать.
«Страшный и умный дух, дух самоуничтожения и небытия, — продолжает старик, — великий дух говорил с тобой в пустыне, и нам передано в книгах, что он будто бы „искушал“ тебя. Так ли это? И можно ли было сказать хоть что-нибудь истиннее того, что он возвестил тебе в трех вопросах, и что ты отверг, и что в книгах названо „искушениями“? А между тем если было когда-нибудь на земле совершено настоящее громовое чудо, то это в тот день, в день этих трех искушений. Именно в появлении этих трех вопросов и заключалось чудо. Если бы возможно было помыслить, лишь для пробы и для примера, что три эти вопроса страшного духа бесследно утрачены в книгах и что их надо восстановить, вновь придумать и сочинить, чтоб внести опять в книги, и для этого собрать всех мудрецов земных — правителей, первосвященников, ученых, философов, поэтов — и задать им задачу: придумайте, сочините три вопроса, но такие, которые мало того, что соответствовали бы размеру события, но и выражали бы сверх того, в трех словах, в трех только фразах человеческих, всю будущую историю мира и человечества, — то думаешь ли ты, что вся премудрость земли, вместе соединившаяся, могла бы придумать хоть что-нибудь подобное по силе и по глубине тем трем вопросам, которые действительно были предложены тебе тогда могучим и умным духом в пустыне? Уж по одним вопросам этим, лишь по чуду их появления, можно понимать, что имеешь дело не с человеческим текущим умом, а с вековечным и абсолютным. Ибо в этих трех вопросах как бы совокуплена в одно целое и предсказана вся дальнейшая история человеческая и явлены три образа, в которых сойдутся все неразрешимые исторические противоречия человеческой природы на всей земле. Тогда это не могло быть еще так видно, ибо будущее было неведомо, но теперь, когда прошло пятнадцать веков, мы видим, что всё в этих трех вопросах до того угадано и предсказано и до того оправдалось, что прибавить к ним или убавить от них ничего нельзя более. Реши же сам, кто был прав: ты или тот, который тогда вопрошал тебя? Вспомни первый вопрос; хоть и не буквально, но смысл его тот: „Ты хочешь идти в мир и идешь с голыми руками, с каким-то обетом свободы, которого они, в простоте своей и в прирожденном бесчинстве своем, не могут и осмыслить, которого боятся они и страшатся, — ибо ничего и никогда не было для человека и для человеческого общества невыносимее свободы! А видишь ли сии камни в этой нагой раскаленной пустыне? Обрати их в хлебы, и за тобой побежит человечество как стадо, благодарное и послушное, хотя и вечно трепещущее, что ты отымешь руку свою и прекратятся им хлебы твои.“ Но ты не захотел лишить человека свободы и отверг предложение, ибо какая же свобода, рассудил ты, если послушание куплено хлебами? Ты возразил, что человек жив не единым хлебом, но знаешь ли, что во имя этого самого хлеба земного и восстанет на тебя дух земли, и сразится с тобою, и победит тебя, и все пойдут за ним, восклицая: „Кто подобен зверю сему, он дал нам огонь с небеси!“ Знаешь ли ты, что пройдут века и человечество провозгласит устами своей премудрости и науки, что преступления нет, а стало быть, нет и греха, а есть лишь только голодные „Накорми, тогда и спрашивай с них добродетели!“ — вот что напишут на знамени, которое воздвигнут против тебя и которым разрушится храм твой. На месте храма твоего воздвигнется новое здание, воздвигнется вновь страшная Вавилонская башня, и хотя и эта не достроится, как и прежняя, но всё же ты бы мог избежать этой новой башни и на тысячу лет сократить страдания людей, ибо к нам же ведь придут они, промучившись тысячу лет со своей башней! Они отыщут нас тогда опять под землей, в катакомбах, скрывающихся (ибо мы будем вновь гонимы и мучимы), найдут нас и возопиют к нам: „Накормите нас, ибо те, которые обещали нам огонь с небеси, его не дали.“ И тогда уже мы и достроим их башню, ибо достроит тот, кто накормит, а накормим лишь мы, во имя твое, и солжем, что во имя твое. О, никогда, никогда без нас они не накормят себя! Никакая наука не даст им хлеба, пока они будут оставаться свободными, но кончится тем, что они принесут свою свободу к ногам нашим и скажут нам: „Лучше поработите нас, но накормите нас“. Поймут наконец сами, что свобода и хлеб земной вдоволь для всякого вместе немыслимы, ибо никогда, никогда не сумеют они разделиться между собою! Убедятся тоже, что не могут быть никогда и свободными, потому что малосильны, порочны, ничтожны и бунтовщики. Ты обещал им хлеб небесный, но, повторяю опять, может ли он сравниться в глазах слабого, вечно порочного и вечно неблагородного людского племени с земным? И если за тобою во имя хлеба небесного пойдут тысячи и десятки тысяч, то что станется с миллионами и с десятками тысяч миллионов существ, которые не в силах будут пренебречь хлебом земным для небесного? Иль тебе дороги лишь десятки тысяч великих и сильных, а остальные миллионы, многочисленные, как песок морской, слабых, но любящих тебя, должны лишь послужить материалом для великих и сильных? Нет, нам дороги и слабые. Они порочны и бунтовщики, но под конец они-то станут и послушными. Они будут дивиться на нас и будут считать нас за богов за то, что мы, став во главе их, согласились выносить свободу и над ними господствовать так ужасно им станет под конец быть свободными!».

Комментарий

Вновь, на что надо обратить внимание, это отношение ко Христу, как к обычному человеку, которое демонстрировалось уже и ранее, и против которого Алёша, олицетворяющий здесь собою христианство, ничего не возражает, когда бы тут ему и воскликнуть – Да этот Великий инквизитор, подобно иудеям, распявшим Христа, так и не понял, что перед ним не просто праведный человек, пусть даже праведностью своей превосходящий всех, и превзойти которого никто из людей никогда не сможет, а Сам воплотившийся Бог, вочеловечившийся Сын Божий! Правда Иван заранее уже объявил ему - Но не всё ли равно нам с тобою, что qui pro quo, что безбрежная фантазия? Тут дело в том только, что старику надо высказаться, что наконец за все девяносто лет он высказывается и говорит вслух то, о чем все девяносто лет молчал. Но как же тут может быть всё равно, когда Иван взялся отвечать на вопрос Алёши об Искуплении, о том, что Кровь Христова омывает всякий грех того, кто раскается в нём перед Христом, с чем Иван не согласен?  Получается, что Иван может выдумать всё, что угодно, и это будет доказательством его учения о том, что виновных вообще нет? А именно это он «доказывал», когда  восклицал, – Что мне в том, что виновных нет и что я это знаю, - мне надо возмездие, иначе ведь истреблю себя. Возмездия же в виде адских мучений для не раскаявшихся грешников  он не признавал, ибо тогда не будет «гармонии», как не признавал и прощения, как следствие Искупительной Жертвы Господа Иисуса Христа, для чего и сочинил эту поэму, в которой, оказывается, всё выдумка.  Но тогда и понимание Иваном Христа как обычного по природе человека, это тоже выдумка, которую Он ВНУШАЕТ Алёше точно так же, как Достоевский внушает её своим читателям.

А то, что суть этой поэмы состоит именно во внушение того, что Христос не Богочеловек в христианском понимании, как совершенный человек и совершенный Бог в одном Лице Сына Божьего, тому тут множество подтверждений. А с Богочеловечеством Иисуса Христа, с пониманием Его как одного Лица в двух природах, несовместимо множество выражений, внушающих читателю, что Иисус Христос по природе только человек.

«Ты дал нам право связывать и развязывать и уж, конечно, не можешь и думать отнять у нас это право теперь» - почему это Бог не может  отобрать у взбунтовавшегося раба то, что ему даровал при условии веры и послушания?  «Страшный и умный дух, дух самоуничтожения и небытия» - для кого же он «страшный и умный», неужели для Бога?  А если он ещё и дух самоуничтожения, то как его признать мудрым хотя бы и с человеческой точки зрения? «Уж по одним вопросам этим, лишь по чуду их появления, можно понимать, что имеешь дело не с человеческим текущим умом, а с вековечным и абсолютным» - «вековечны и абсолютным умом» наделён именно Господь Иисус Христос, но никак не падший дух!  «Ты хочешь идти в мир и идешь с голыми руками» - т.е. быть вочеловечившимся Богом, значит идти в мир с «голыми руками»? «Знаешь ли ты, что пройдут века и человечество провозгласит устами своей премудрости и науки, что преступления нет, а стало быть, нет и греха, а есть лишь только голодные» - как же Бог может чего-то не знать?  Примеров можно приводить много, но уже тот факт, что Инквизитор берётся спорить со Христом и поучать его свидетельствует о главном – об отказе признавать Его за воплотившегося Бога, и этот самый главный момент во всей этой поэме протаскивается как нечто само собой разумеющееся, что всем известно, а потому  спорить здесь не о чем! Тут остаётся только сказать одно – то, что сегодня называется нейролингвистическим программированием, существовало задолго до того, как возникло это название, и писатель Достоевским с успехом применял этот метод в целях распространения несторианской ереси.  Что же касается евангельской истории о искушение диаволом Христа в пустыне, то св. Григорий в Великий в «Слове на святое Крещение» пишет следующее:

«Со Христом погребаемся через крещение, чтобы с Ним и восстать; с Ним низойдем, чтобы с Ним взойти и на высоту; с Ним взойдем, чтобы и прославиться с Ним! Если после крещения будет искушать тебя враг света и искуситель (а он будет искушать, ибо искушал Слово и Бога моего, обманувшись внешним покровом, – искушал сокрытый Свет, обманувшись видимостью), то имеешь, чем победить его. Не страшись подвига, противопоставь воду, противопоставь Духа, этим угасятся «все раскаленные стрелы лукавого» (Еф.6:16). Ибо здесь Дух, и даже Дух «раздирает горы» (3Цар.19:11); здесь вода, и даже вода, гасящая огонь. Если искуситель представит тебе нужду (как дерзнул и Христу), и потребует, чтобы камни «хлебами станут» (Мф.4:3), возбуждая тем голод; окажись не незнающим его намерений. Научи его, чему он еще недоучился; противоположи ему слово жизни, которое есть хлеб, посылаемый с неба и дарующий жизнь миру. Если искушает тебя тщеславием (как и Христа, возведя «на крыле храма», и сказав, «бросься вниз» в доказательство Божества (Мф.4:5.6); не низлагай себя превозношением. Если это приобретет – не остановится на том, он ненасытен, на все простирается, обольщает добрым и оканчивает лукавством – таков способ его брани! Даже и в Писании сведущ этот душегубец; из одного места скажет: написано о хлебе, из другого: написано об ангелах. «Ибо», – говорит, – «ангелом Своим заповедает о тебе, и на руках понесут тебя»« (Пс.90:12). О, хитромудренный на зло, для чего не договорил и последующего, (я твердо помню это, хотя и умолчишь ты), что, ограждаемый Троицею, наступлю на тебя – «аспида и василиска» (Пс.90:13), и буду попирать «змею и скорпиона» (Лк.10:19)? Если же станет преодолевать тебя ненасытимостью, в одно мгновение времени и зрения показывая все Царства, как ему принадлежащие, и требуя поклонения; презри его, как нищего, и с надеждой на печать251 скажи: «Я сам образ Божий, не погубил еще небесной славы, как ты через превозношение, я во Христа облекся, во Христа преобразился Крещением, ты поклонись мне». И враг, как твердо знаю, побежденный и посрамленный этими словами, как отступил от Христа – первого Света, так отступит и от просвещенных им».

Как видно из слов святого, тот, чей ум Иван назвал «вековечным и абсолютным», не понимая, что перед ним воплотившийся Бог бросился искушать Его, чтобы проверить кто Он, после чего, не добившись успеха, отступил. И, судя по всему Достоевский, который придумал эту историю, как и некогда диавол в пустыне, не понимал, что Христос воплотившийся Бог, а не просто человек, в котором Бог пребывает благодатью.

В «Слове о вере против несториан» преп. Иоанн Дамаскин пишет:

«17. Итак, иногда Писание называет Христа то Богом, то Человеком, а то [одновременно] Богом и Человеком, и иногда ведет речь о Божестве Его, иногда о человечестве, а иногда и о том, и о другом. Итак, следует высокое относить к Божеству Его, низкое же – к человечеству Его, но и то, и другое – к одной ипостаси».

Отсюда видно, что неведение будущего и вообще чего угодно, о чём ведёт речь инквизитор, к Ипостаси Господа Иисуса Христа отнесено быть не может.
Tags: Достоевский
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments