Геронтий (gerontiey) wrote,
Геронтий
gerontiey

Category:

Несторианская ересь митр. Антония

Во второй половине 20-х годов 20-го века, проживавший в Болгарии бывший архиеп. Полтавский и Переяславский Феофан (Быстров) подверг критическому анализу богословие митр. Антония (Храповицкого) в труде «Доклад об учении митрополита Антония о догмате Искупления», где рассматривалась работа митрополита «Догмат Искупления» впервые опубликованная в России в 1917 году, сразу после Февральской революции. В данной заметке будет исследована часть Доклада из первой главы «Учение о естестве», посвященная учению митр. Антония о единой человеческой природе:

«По отношению к догмату Христа Спасителя св. Иоанн Дамаскин делает следующее применение только что изложенного святоотеческого учения о едином естестве человеческом:
"Естество, — говорит он, — усматривается или чистым умозрением, ибо само по себе не имеет самостоятельности; или сообща во всех однородных ипостасях, как взаимно связующее их и [в таком случае] называется естеством, созерцаемым в [известном] роде [существ]; или же совершенно то же самое [естество] с присоединением случайных принадлежностей в единоличном существе и называется естеством, созерцаемым в неделимом, будучи тождественным с тем, которое созерцается в [целом] роде. Итак, Бог Слово, воплотившись, воспринял не то естество, какое усматривается в чистом умозрении, ибо это было бы не Воплощение, но обман и призрак воплощения, а равно [воспринял Он] и не то естество, какое созерцается в [целом] роде, ибо Он не воспринял всех личностей [человеческого] естества, но [Он воспринял] то, которое в неделимом, тождественное с тем, которое в роде. Ибо Он воспринял основу нашего состава; не такой, который сам по себе существовал бы, и прежде назывался неделимым, и в таком виде был бы Им принят, но [наше естество], которое получило бытие в Его Ипостаси"[17].

Выражение "естество Слова" или "естество Слова в неделимом" "в собственном и исключительном смысле не означает ни неделимого, то есть лица, ни совокупности [to koinon] лиц, но общее естество, созерцаемое и познаваемое в одном из лиц"[18].
Наконец, у св. Иоанна Дамаскина учение о едином естестве человеческом сопоставляется с учением об едином естестве Божественном и определяется их взаимное различие.

"Должно знать, — говорит Святой отец, — что иное созерцание делом, другое — разумом и мыслью. Во всех созданиях различие лиц созерцается делом. Ибо [самим] делом созерцаем, что Петр отличен от Павла. Общность же, и связь, и единство созерцается разумом и мыслью. Ибо умом замечаем, что Петр и Павел одной и той же природы и имеют одно общее естество. Ибо каждый из них живое существо, разумное, смертное; и каждый есть плоть, одушевленная душой, как разумной, так и одаренной рассудительностью. Итак, эта общая природа может быть созерцаема разумом, ибо ипостаси их не находятся друг в друге, но каждая особо и порознь, то есть поставленная отдельно сама по себе, имея весьма многое различающее ее от другой. Ибо они и отделяются местом, и различаются по времени, и отличаются по уму, и по силе, и по наружности, то есть форме, и по состоянию, и по темпераменту, и достоинству, и образу жизни, и по всем характеристическим особенностям. Более же всего отличаются тем, что существуют не друг в друге, но отдельно. Почему и называются и двумя, и тремя человеками, и многими. Это же можно усмотреть и во всей твари.

"Но в Святой и пресущественной [сверхприродной], и высшей всего, непостижимой Троице — противоположное, ибо там общность и единство созерцаются [самим] делом, по причине совечности [Лиц] и тождества Их сущности и деятельности, и воли, и по причине согласия познавательной способности и тождества власти и силы, и благодати. Я не сказал: подобие, но тождество, так же единство происхождения движения. Ибо одна сущность, одна благость, одна сила, одно желание, одна деятельность, одна власть, одна и та же самая; не три подобные друг другу; но одно и то же движение Трех Лиц. Ибо каждое из Них не в меньшей степени имеет единство других, чем Само с Собой. Это потому что Отец и Сын и Святый Дух суть во всем едино, кроме нерождаемости и рождения, и исхождения, мыслью же разделенное, ибо мы знаем единого Бога. Но замечаем мыслью различие в одних только свойствах, как отечества, так и сыновства и исхождения, как относительно причины, так и того, что ей произведено и исполнение Ипостасей, то есть образа бытия. Ибо в отношении к неописуемому Божеству мы не можем говорить ни о местном расстоянии, как в отношении к нам, потому что Ипостаси находятся Одна в Другой, не так, чтобы Они сливались, но так что тесно соединяются, по слову Господа, сказавшего: "Аз в Отце и Отец во Мне" (Ин. 14:2), ни о различии воли или разума, или деятельности, или силы, или чего-либо другого, что в нас производит действительное и совершенное разделение"[19].

Из изложенного учения св. Иоанна Дамаскина о естестве человеческом можно сделать следующие выводы:

  1. Наименование "естества" в применении к человеку употребляется у отцов Церкви в двояком смысле: а) в отвлеченном оно обозначает логическое понятие человека как такового; б) в эмпирическом — оно служит собирательным обозначением всего человечества, существовавшего в прошедшем, существующего в настоящем и имеющего существовать в будущем.

  2. Для объяснения тайны Воплощения Христа Спасителя наименование единого естества человеческого не может быть употребляемо ни в логическом, ни в эмпирическом указанных смыслах.

  3. При логическом отвлеченном понимании единого естества человеческого учение о Воплощении и страданиях Христа Спасителя получило бы докетический характер, а при эмпирическом — пантеистический, поскольку в последнем случае предполагало бы вхождение в Ипостась Спасителя человеческого естества со всей совокупностью его ипостасей.

  4. Понятие единого естества в этом случае берется у отцов Церкви в особом значении. Именно, когда говорится, что при Воплощении Христос Спаситель воспринял человеческое естество, единосущное нам, то этим означается собственно то, что Он воспринял в Свою Ипостась человеческую природу, во всем сходную с нашей природой за исключением греха.

  5. В отношении же ко всему человеческому в собирательном значении этого слова Спаситель является лишь "начатком" обновленной человеческой природы.

  6. Никакого метафизического учения о едином естестве человеческом в том смысле, в каком развивает его митр. Антоний, у отцов Церкви не имеется.

  7. Митр. Антоний определяет естество, как единую силу и единую волю. Но в святоотеческой литературе сила и воля являются лишь принадлежностями человеческого естества, но не составляют самого естества. (См. [20]).

  8. Только в отношении к Божественному естеству слова "единое естество" употребляются у отцов Церкви в абсолютном смысле, поскольку Божественное естество абсолютно едино и в понятии, и в действительности. В отношении же к неделимым тварного естества, и в частности к людям, понятие "единого" берется в смысле безусловного единства только отвлеченно, поскольку всякое понятие рода или вида одно. В применении же к действительности оно указывает лишь на одинаковость природы всех неделимых данного рода».

В данной заметке у её автора особый интерес вызывает п. 6, где говорится о том, что Церковь не знает учения о едином естестве, которое митр. Антоний выдаёт за церковное учение. Нетрудно понять, что принятие этого нового, незнакомого Церкви учения, не может не отразится вообще на всех догматах православной веры, и в первую очередь на догмате о Воплощении Сына Божьего, что ставит под сомнение и именование ап. Павлом Церкви, как столпа и утверждения истины. В самом деле, ведь получается, что до того, как митрополит написал свой труд, Церковь находилась в заблуждении!

Согласно учению Церкви, которому она следовала и следует, при Воплощении Сына Божьего «от Духа Свята и Марии Девы» Им была воспринята в Свою Ипостась человеческая природа без человеческой ипостаси, и это человеческая природа обрела бытие в Ипостаси Сына Божьего, по причине чего Спаситель Иисус Христос именуется, в соответствии с Халкидонским оросом Четвертого Вселенского Собора, как совершенным Богом так и совершенным человеком:

«Итак, последуя святым отцам, все согласно поучаем исповедывать одного и того же Сына, Господа нашего Иисуса Христа, совершенного в божестве и совершенного в человечестве, истинно Бога и истинно человека, того же из души разумной и тела, единосущного Отцу по божеству, и того же единосущного нам по человечеству, во всем подобного нам кроме греха, рожденного прежде веков от Отца по божеству, а в последние дни ради нас и ради нашего спасения от Марии Девы Богородицы – по человечеству, одного и того же Христа, Сына, Господа, единородного, в двух естествах неслитно, неизменно, нераздельно, неразлучно познаваемого, – так что соединением нисколько не нарушается различие двух естеств, но тем более сохраняется свойство каждого естества и соединяется в одно лице и одну Ипостась, – не на два лица рассекаемого или разделяемого, но одного и того же Сына и единородного, Бога Слова, Господа Иисуса Христа, как в древности пророки (учили) о Нем, и (как) сам Господь Иисус Христос научил нас, и (как) предал нам символ отцов».

Но, если следовать учению митр. Антония, то совершенным человеком Иисус Христос будет только тогда, когда  примет в Свою Ипостась не просто человеческую природу, состоящую из души и тела, одинаковую со всеми людьми, а примет ещё и природное единство со всеми людьми в таком же смысле, каково природное единство Трёх Божественных Ипостасей. Но из этого следует необходимость не просто восприятия человеческой природы, а необходимость восприятия ипостастной человеческой природы, поскольку безипостастной природы, если принять за истину действительное существование единой человеческой природы, быть не может. А иначе как же человеческая природа может быть названа единой в том смысле, что учит митр. Антоний?  

В самом деле, если человек есть и как ипостась и как единство ипостасей, т.е. единая природа, то не человеческой ипостаси без единой природы, ни единой природы без человеческой ипостаси быть не может, а потому и соединиться с человеческой природы не принимая человеческой ипостаси никак невозможно.  Но их этого следует, что во Христе два лица, человеческое и Божественное, две ипостаси, и что в одной их них Он пребывает Божеством, а в другой человечеством, т.е. одна и та же ипостась существует раздельно в двух природах как две ипостаси, а потому две ипостаси есть притом одна ипостась. Таким образом, учение митр. Антония, спроецированное на вопрос об образе соединения природ в Лице Иисуса Христа, приводит к самому настоящему несторианству.

И именно в связи с несторианством становится понятным искажение самого понятия Искупления, которое совершает Храповицкий перенося Искупление с Голгофы в Гефсиманский сад, и рассматривая его не в плане судебно-правовом, как искупление за Первородный грех, как всегда учила Церковь, что видно из богослужебных текстов, а в плане восстановления разрушенного грехом первобытного единства человеческой природы существующей в бесчисленном множестве ипостасей, подобного тому единству, в котором пребывают Три Божественные Ипостаси. Но, в таком случае, если встать на эту несторианскую точку зрения,  на Кресте не Бог страдает человечеством, а некий Божественный человек, природно с Божеством не соединенный, вследствие чего об этой жертве нельзя уже будет сказать, что она бесконечной великой цены, и потому нет такого греха, которой ей не мог бы быть искуплен, ибо не Богочеловек страдал, а  обычный человек, хотя и зачатый необычно.
Tags: Несторианство
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment