Геронтий (gerontiey) wrote,
Геронтий
gerontiey

Categories:

Иллюзионист Шахбазян и имяборческая магия (12)

Глава 11. Свидетельство В.Н. Карпова об учении Канта

О том, что собой представляет учение Канта в свете христианской веры, высказался живший в 19-ом веке русский православный философ В.Н.Карпов, о котором имеются следующие сведения: Василий Николаевич Карпов родился 2  апреля 1798 года в селе Хреновое Бобровского уезда Воронежской области в семье священника. Обучался в Воронежской духовной семинарии, после окончания которой был зачислен на второй курс Киевской духовной академии. В 1833 году переехал в Санкт-Петербург, где был определен в духовную академию, в которой преподавал философские науки. В 1859 году получил чин действительного статского советника. Умер 3-го декабря 1867 года. Послушаем, что говорит о учение Канта столь серьёзный человек, которым был В.Н. Карпов:

«Вот каковы результаты Кантова рационализма! Рассмотрев его в главных чертах – с первых оснований до последних выводов, мы теперь можем судить о его значении и цели и видеть, какие частные мнения находят себе место в его системе, чтобы путем последовательного развития мыслей прийти и к его следствиям, и какие не благоприятствуют ему.

Начало теоретической философии у Канта, как нам известно, теперь есть Я, — с одной стороны зависящее от чувственного впечатления вещей, с другой — обнаруживающее свою деятельность сочетанием этих впечатлений по законам воззрения и мышления, и таким образом открывающее сферу опыта в высшем его смысле, для установления познаний о природе. Эти познания, выражаемые суждением, получают свое развитие в принадлежащих суждению понятиях цели и целесообразности, и стремятся к своей полноте в идеях ума (души, мира и Бога) как в началах направительных, имеющих чисто формальное или логическое значение, то есть не требующих реального бытия соответственных себе предметов.

Начало практической философии есть такое свободное Я, не зависящее ни от низшей области вещей, ни от высшей, дающее себе закон и для достижения основанной на этом законе цели требующее веры в бессмертие нравственного лица и в Бога, как в связь между умом теоретическим и практическим.

Основное понятие теоретической философии есть понятие о законе природы, принадлежащее рассудку; основное понятие практической философии есть понятие о нравственной цели, принадлежащей уму; посредствующее между этими двумя понятиями есть понятие о цели природы, принадлежащее силе размышления, которая поэтому есть связь между философией теоретической и практической.

Кантова теория о человеческом познании или вообще о человеческом духе обнаруживает стремление полемическое — отрицательное, и догматическое — положительное. В первом отношении лозунг ее таков: мы ничего не знаем о бытном, которым могло бы удовлетворительно и необходимо ограничиваться наше познание; мы ничего не знаем и не имеем способности знать ни о Боге, ни о душе, ни о мире, какими познаниями хвалится метафизика. Между тем есть у нас стремление мыслить бытное. Как понять и примирить это?

Кант показывает, что все наше познание о внешнем — объективном — основывается на предположении чувственных впечатлений, принимаемых субъективными формами познавательной способности, то есть осуществляется коренным законным образом деятельности познающего субъекта, или нашего Я. Поэтому, что метафизики-догматики называли ощущением бытного, познанием существа, законов, связи и сверхчувственных оснований бытия, то самое у Канта называется теперь самопознанием, или познанием нашего Я, поскольку оно созерцает себя в различных законных отправлениях познавательной своей способности. Таким образом, Я есть субъект и объект; об объекте же вне субъекта, или независимо от него, не может быть и речи. Это уже положительный взгляд Кантова учения на познание.

Почти такова же теория Канта и о нравственной деятельности человека. Правда, здесь он как будто старался идеям практического ума придать значение постановительное и, по-видимому, благоприятствовал догматическому реализму; но развитие системы показало, что рассматриваемые с практической точки зрения эти идеи не что иное, как начала, которыми должна только направляться деятельность нашего Я. Главное и основное его понятие в этой части философии есть автономия практического ума, состоящая в том, что свободный ум сам себе дает закон, независимо не только от каких бы то ни было чувственных ограничений и предметов, но и от воли Божьей; так что и сама гетеpoномия у Канта, между прочим, состоит в том, что бытие Божье богословски принимают за основание всякой обязательности.

Характеристическую черту Кантовой морали составляет и то, что по ее началам не только нравственный закон не зависит от Бога, но человек даже не имеет и нужды в Боге, чтобы нравственно усовершаться и подвизаться на поприще добродетели. Третьим же отличительным признаком нравственной философии Канта надобно признать учение о свободе человеческого Я. В этом учении Я полагается независящим не только от природы или от того, что в сознании соприкосновенно с нашим Я, но и от Бога; так что Я мыслится как абсолютное.

Итак, синтетическая форма задачи, которую разрешал в своей критике Кант, может быть выражена следующим образом: выйти из свободного абсолютного Я и, из этого свободного абсолютного Я объяснив и вывев все ограничения со стороны так называемых чувственных впечатлений, теоретическую часть системы основать на начале чисто практическом. Поэтому систему Kанта прилично назвать системой нравственного эгоизма. Эгоизмом только и могло быть открыто поприще развития философии рационалистической; от гордости только ум обыкновенно приходит к самобоготворению, чтобы потом от самобоготворения перейти к отрицанию Бога и дел Божьих».

Приведена достаточна большая выдержка из труда В.Н. Карпова, что было необходимо, ибо философия Канта достаточно сложна для нас, людей не имеющих специальной философской подготовки. Однако же главное, что нужно взять из этого текста, чтобы понять суть обвинения членов Синода в кантианстве, коротка и ясна, и выражена следующим образом:

«Эти познания, выражаемые суждением, получают свое развитие в принадлежащих суждению понятиях цели и целесообразности, и стремятся к своей полноте в идеях ума (души, мира и Бога) как в началах направительных, имеющих чисто формальное или логическое значение, то есть не требующих реального бытия соответственных себе предметов». «Таким образом, Я есть субъект и объект; об объекте же вне субъекта, или независимо от него, не может быть и речи».

Иным словами, если совсем коротко, то согласно учению Канта  Бог будет таков, каким мы Его сами себе создадим.  Каков же Он реально мы не знаем, да и в этом нет никакой необходимости, поскольку сам же человек Его и создаёт. И после этого Ш. будет протестовать против обвинения авторов Послания в проповеди магизма? Да тут куда хуже магизма, тут самое настоящее человекобожие. Требуются ли после всего этого дополнительные рассуждения на тему, что кантианство и христианство несовместимы? Риторический вопрос. Зато кантианство прекрасно совмещается с так называемым экуменизмом, и оно не просто совместимо с ним, а востребовано им, ибо даёт ему рациональную почву для доказательства его основного догмата – Хотя истина одна, но путей к ней много, ибо, что такое эта истина никто не знает!
Tags: имяславие
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments