Геронтий (gerontiey) wrote,
Геронтий
gerontiey

Category:

Искажение имяборцем С.В. Троицким учения о примышление

Речь пойдёт о кн. Троицкого «Учение св. Григория Нисского об именах Божиих и имябожники» 1913 г.

В первой части первой главы написано:

«Св. Григорий доказывает прежде всего, что все имена вовсе не открыты Богом, как учили Аэций и Евномий, а образованы самими людьми.
Источник происхождения всех имен не в Боге, а в самом человеке, частнее — в способности его разума к изобретению(6) , в способности измышлять. Эту способность св. Григорий называет чаще επινοια и реже διανοια[v] и определяет, как «способность открывать неизвестное, отыскивающую дальнейшее при помощи ближайших выводов из первого познания о том, что составляет предмет занятий»[vI] . Этой способности обязаны своим существованием все науки и искусства. «Откуда высшие из наук, — спрашивает св. Григорий, — откуда геометрия, мудрость счисления, учение о логических и физических положениях, изобретения в механике и чудные наблюдения времени и часов при помощи меди и воды? Откуда и самая философия, учащая о сущем, и теория об умопостигаемом, и, сказать кратко: всякое занятие души великими и высокими предметами? А земледелие? А мореплавание? А прочее устроение относящегося к нашей жизни? Отчего море стало проходимо для человека? Как живущему на земле стало служить живущее в воздухе? Как дикое делается ручным? Как укрощается свирепое? Как сильнейшее не сбрасывает узду? Не измышлением ли изобретено всё это в человеческом быту?.. И всё прочее, что время открыло полезного и нужного для жизни человеческой, открыто не иначе, как через измышление…» «И мне кажется, — заключает св. Григорий, — что кто признает измышление драгоценнейшим из всех благ, каким дано действовать в нас в сей жизни, и какие вложены в нашу душу Божественным Промыслом, тот не погрешит против правильного образа мыслей»(7) » .

Троицкий не первый из русских богословов, кто изучал труды св. Григория Нисского, и при том, до Троицкого, использовалось слово «примышление», а не слово «измышление». Сам св. Григорий, обличая Евномия, продолжил дело св. Василия Великого, рассматривавшего учение Евномия в труде «Опровержение на защитительную речь злочестивого Евномия». На известном  мне издании книги «Опровержение» указано: «Москва, в типографии Августа Семена 1846». После смерти св. Василия Евномий принялся поливать его имя грязью и высмеивать как невежду, что и вынудило св. Григория взяться за перо. Но в названном выше труде св. Василия, в книге 1, используется именно слово «примышление», а не «измышление», и заодно разъясняется, что такое примышление. Но из этого становится понятным, что и св. Григорий использовал именно «примышление», а не «измышление». Ниже приводится текст из книги св. Василия с изложением учения о примышлении:

«
Желал бы, впрочем, спросить у него: что значит это самое слово: «примышление» (επινοια)? Нежели это имя совершенно ничего не означает, и есть один звук, понапрасну срывающийся с языка? Но подобное сему лучше было бы назвать не примышлением, а бредом и пустословием. Если же согласится, что примышление означает нечто, но только совершенно ложное и несуществующее, как например в баснотворстве воображение каких-нибудь кентавров и химеры, то как же означаемая ложь исчезает вместе с гортанным звуком? Хотя слово совершенно разливается в воздухе, однако же ложные понятия остаются в мысли. Когда душа, наполнившись совершенно ложными и пустыми представлениями, в сонных ли то мечтаниях, или в суетных движениях ума, удержит их в памяти, и потом решится выразить посредством голоса; вместе с произнесением слова не уничтожаются и представления. Ибо весьма справедливо было бы говорить ложь, если бы самая природа лжи истреблялась тем, что ложь выговорена. Но сего не бывает на деле. 

Остается показать, как и о каких предметах пользуется примышлением общее обыкновение, и как употребление оного принято Божьим словом. Видим, что, иногда при внезапном устремлении ума представляющееся простым и единичным, при подробнейшем исследовании, оказывается разнообразным, тогда о сем множественном, удоборазделяемом мыслию, по общему словоупотреблению говорится, что оно удоборазделимо одним «примышлением»; например: с первого взгляда кажется тело простым, но приходит на помощь разум и показывает, что оно многообразно, примышлением своим, разлагая его на входящие в состав: его цвет, очертание, упорство, величину и прочее. Опять и о предметах, вовсе не имеющих самостоятельности, но воображаемых по какому-то живописанию ума и одному представлению мысленному, какие строят по примышлению баснотворцы и живописцы на удивление людям, по общему обыкновению говорится, что и они умопредставляемы. Евномий же, не упомянув ни о чем этом, по невежеству ли, или по злонамеренности, предложил нам свое умствование об одном примышлении предметов неосуществленных. Да и то протолковал, не как бывает в природе. Ибо говорит, что примышление ничего не означает, даже и ложного, но есть имя без всякого значения и имеющее самостоятельность в одном произношении голосом.

Между тем это имя: «примышление», прилагать к одним пустым и не имеющим самостоятельности представлениям вовсе несправедливо, потому что примышлением также называется подробнейшее и точнейшее обдумывание представленного, которое следует за первым чувственным представлением; почему в общем употреблении называется оно размышлением (επιλογισμος), хотя не собственно. Например: у всякого есть простое представление о хлебном зерне, по которому узнаем видимое нами. Но при тщательном исследовании сего зерна входит в рассмотрение многое, и даются зерну различные наименования, обозначающие представляемое. Ибо одно и то же зерно называем то плодом, то семенем, то еще пищею; – плодом, как цель предшествовавшего земледелия, семенем, как начало будущего, пищею, как нечто пригодное к приращению тела у вкушающего. Каждое из этих сказуемых и по примышлению умопредставляется, и не исчезает вместе с гортанным звуком, но представления эти укореняются в душе помыслившего. Одним словом, обо всем, что познается чувством и в подлежащем кажется чем-то простым, но по умозрению принимает различные понятия, говорится,  оно умопредставляемо по примышлению».

Чтобы было понятнее, почему Троицкий использовал слово «измышление», вместо слова «примышление», надо обратится к труду архиеп. Никона (Рождественского), «Великое искушение около святейшего имени Божия», основные положения из которого были взяты за основу борьбы с имяславием. Ниже цитата из этого труда:

«Что такое имя вообще, как мы его понимаем?

Имя есть условное слово, более или менее соответствующее тому предмету, о коем мы хотим мыслить; это есть необходимый для нашего ума
условный знак, облекаемый нами в звуки (слово), в буквы (письмо) или же только умопредставляемый, отвлеченно, субъективно мыслимый, но реально вне нашего ума не существующий образ (идея). Без такого знака наш ум был бы не в состоянии приблизить к своему пониманию тот предмет, какой мы разумеем под тем или другим именем. Наш дух, сам по себе, вне тела, может быть, в таких именах и не нуждается; но теперь, пока он заключен в телесный состав, он иначе и мыслить не может, как умопредставляемыми образами, идеями, словами, именами. Обычно имя указует нам какие-либо свойства предмета, приближаемого к нашему мышлению, но повторяю: реально – ни духовно, ни материально имя само по себе не существует. Это почти то же, что в математике идеальная точка, линия, круг, в географии – экватор, меридиан и т. п. Таково значение имени для нашего мышления, такова его сущность».

Никон пытается сказать сразу и «да» и «нет»,  но исходный посыл понятен – наши умопредстовления о предметах исключительно субъективны, и существуют только в нашем уме; указывают на какие-то свойства, о которых мы ничего не знаем. Но у святого совсем наоборот – примышлением мы познаем предмет через умопредставления об этом предмете, а когда нет предмета, которому бы соответствовали умопредставления, тогда они «бред и пустословие».   Но, согласно имяборческой точки зрения, создавая умопредставления о предмете мы сам предмет никак не познаем, ибо наши представления о нём исключительно субъективны, т.е. «бред и пустословие».  Согласно же учению св. Василия Великого, а значит и св. Григория Нисского, при субъективности наших представлений о предмете, они, однако  же, и объективны, а иначе мы ничего не познаем, и тот факт, что зерно есть плод, семя и пища, только наши умопредстовления, которые на деле ничего не означают. Что касается последнего, то оно не только с христианством несогласно, но и со здравым смыслом вообще, и хотя имязвучия создаются людьми, но источник происхождения имён находится в самих предметах, вопреки потугам имяборствующих доказать обратное.  Но поскольку Троицкий старается угодить людям, от которых зависит его карьера, то он вместо «примышления», т.е. прибавления умопредставлений о предмете, использует «измышление», что в русском языке означает выдумку, и что никак не согласуется со словами св. Василия Великого, зато согласуется со словами архиеп. Никона. Таким образом, оба названные святые, и Василий Великий, и Григорий Нисский,  не только не свидетельствуют против имяславия, но прямо обличают имябрчество как «бред и пустословие».

П.С. За свой труд проф. Сергей Троицкий был удостоен Высочайшей благодарности Государя Императора, опубликованной в газете «Церковные Ведомости», № 8 от 22 февраля 1914 года.
Tags: имяславие
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments